Мы привыкли оценивать жилье квадратными метрами и транспортной доступностью, но наше тело считывает здания совсем иначе. О том, почему масштабная человеку архитектура создает визуальный комфорт, как геометрия фасада помогает «заземлить» высотку и зачем Петербургу его серая палитра, объясняет сегодня с руководитель архитектурного отдела ГК «Глобал ЭМ» Татьяной Бровкиной.
Татьяна, может ли архитектура быть лекарством, если сам город — это диагноз?
Т.Б.: Мы часто слышим фразу о том, что город – это источник стресса для человека. Имеется в виду не только темп жизни. Избыточный шум даже ночью, монотонные железобетонные и подавляющие масштабами здания держат нашу психику в состоянии постоянной тревоги, провоцируя дополнительную выработку кортизола. В арсенале архитекторов, безусловно, есть приемы, способные купировать этот эффект: соразмерность, цвет, свет, использование фактур естественных материалов. Мы можем превратить давящую городскую среду в человечное пространство, которое не только не истощает ресурс жителя, а некоторым образом даже восполняет его.
Вы упомянули масштаб. В буклетах застройщиков часто пишут: «Проект соразмерен человеку». Что это означает на практике?
Т.Б.: Ответ кроется в самом слове: это архитектура, соразмерная человеку. Когда вы смотрите на здание или предмет, вы можете интуитивно, «глазом», считать его габариты. Вы понимаете: «этот элемент с меня ростом», «этот — примерно два метра», «этот — в два раза выше».
Если же облик здания не позволяет наблюдателю даже примерно определить его габариты, значит его архитектура имеет иной масштаб, не относящийся к человеку. Соразмерность дарит чувство безопасности и биологического комфорта. В понятной среде мозг тратит меньше ресурсов на обработку информации, человек чувствует, что пространство ему понятно и ему ничего в нем не угрожает. Типичный пример — практически все исторические центры европейских городов воспринимаются как комфортная для жизни среда.
А есть ли конкретные цифры? Сколько этажей считается «комфортным» пределом?
Т.Б.: Как обыватель, я скажу так: если я иду по улице и могу сразу, не вглядываясь, определить количество этажей — эта высота соразмерна человеку. Обычно это до пяти этажей. Если приходится «откладывать» уровни в уме и пытаться считать этажи — комфорт теряется.
Но строить пять этажей сегодня девелоперам невыгодно, поэтому архитекторы часто применяют визуальные геометрические приемы. Например, 15-этажное здание мы можем поделить горизонтальными поясами или иными дробными членениями на пять уровней по три этажа в каждом. Глаз цепляется за эти фасадные элементы, считывает их и здание воспринимается с меньшим количеством этажей, чем есть на самом деле.
Говорят, правильно подобранный цвет способствует выработке серотонина. В Петербурге действуют строгие цветовые коды. Насколько эта палитра отвечает потребностям жителей?
Т.Б.: Цвет – один из главных инструментов архитектора. В интерьерах это используют давно, подбирая гамму под функцию помещения. Однако, люди разные: одного монотонность вгонит в тоску, а другой назовет ее источником равновесия и восстановления сил. В экстерьерах эффект тоже может быть колоссальный, но здесь все сложнее и зависит от контекста. Если интерьер — это замкнутая среда, то фасад неразрывно связан с окружением, соседней застройкой и ландшафтом.
Цветовая палитра Санкт-Петербурга — это результат глубоких исторических исследований. Мы стараемся сохранить преемственность, используя те оттенки, которые были характерны для города всегда. Хотя технологии иногда ограничивают: трудно добиться от натурального клинкера точного совпадения с цветом по каталогу, поэтому в проектах допускаются близкие оттенки.
На самом деле, на комфорт влияет не столько сам цвет (песочный он или зеленый), сколько его насыщенность. Ядреные, «кричащие» цвета вызывают сильные эмоции, а нейтральные, пастельные — наоборот могут понизить градус эмоционального восприятия.
Существует опыт северных стран (Швеция, Гренландия), где дома красят в яркие цвета для борьбы с депрессией в полярную ночь. Хотели бы вы видеть такое в Петербурге?
Т.Б.: Это дискуссионный вопрос. В контексте исторического центра яркие пятна вряд ли будут приняты обществом — Петербург знают и любят именно за его строгую, пусть и серую атмосферу. Но в новых районах или коттеджных поселках это может сработать как акцент. Главное — умеренность. Когда весь район превращается в «пиксельную» пестроту, это утомляет глаз. Яркое здание должно быть акцентом на спокойном фоне, а не регулярным правилом.
Не хватает петербургских широтах и света. Как архитекторы борются за 2,5 часа нормативной инсоляции?
Т.Б.: В условиях плотной застройки мы задействуем пластику фасада: эркеры, выступы и разновысотную застройку. Это помогает «поймать» положенные два-три часа солнца даже при неблагоприятной ориентации здания. Также важен цвет стен внутри закрытых дворов-колодцев: там мы всегда используем максимально светлые тона, чтобы увеличить КЕО (коэффициент естественной освещенности) за счет отраженного света.
Я встречала термин «эффект темного неба». Что это такое и используете ли вы его для дополнительного визуального комфорта жителей.
Т.Б.: В городе всегда есть конфликт между желанием видеть звезды и требованиями безопасности (освещенные улицы). Поэтому «эффект темного неба» обычно решается на уровне проектирования дворового освещения: чтобы фонари не били в окна первых этажей, а художественная подсветка не мешала жильцам отдыхать. Но в моей практике пока это встречается редко.
Сегодня заметен уход от бетона и холодного металла к природным фактурам: кирпичу, дереву. Это тоже часть архитектурной «терапии»?
Т.Б.: Да, природные материалы апеллирует к нашей эволюционной памяти, задают культурный код, привычный ритм и ощущение качества жизни, наконец, воспринимаются как «дружелюбные» и «живые». Кирпич, например, особенно ручной формовки с уникальной фактурой, очень «человечен». Но он не универсален. Если построить 70-метровую башню целиком из кирпича, она может выглядеть еще тяжелее и массивнее из-за мелкоформатного модуля кирпича. Поэтому профессиональный прием — комбинирование. Нижние этажи, с которыми человек контактирует напрямую, делают детальными, теплыми, из кирпича, натурального камня или его имитации. Верхние — более гладкими, минималистичными, чтобы они «растворялись» в небе.
Что касается дерева, в гражданском строительстве натуральное дерево на фасадах — это эксклюзив и редкость, так как оно сложно в эксплуатации. Чаще используются имитации: композиты, керамогранит или металл «под дерево». Это практичнее, но визуально все равно отсылает к природе. Из дерева чаще создают МАФы (малые архитектурные формы) для благоустройства территории.
Традиционным, теплым, комфортным для человека фасадным материалом остается штукатурка. Она никуда не денется, особенно в Петербурге. Это еще один наш исторический контекст. Хотя она менее практична в эксплуатации, чем современные фасадные системы, она создает у жителей ту самую ассоциацию с классической городской архитектурой, создающей ощущение безопасности и комфорта одновременно.
Источник: https://ktostroit.ru/news/324540/
За время своей деятельности Ассоциация СРО «БОП» приобрела статус одной из самых надежных и крупнейших проектных СРО в России, в которую сегодня входит порядка 700 проектных компаний и институтов. Это свидетельствует о положительной репутации и высоком авторитете Ассоциации в профессиональной среде, о доверии к руководству, о добром имени, которое мы заслужили и которым мы дорожим.
На протяжении многих лет руководство Ассоциации представляет интересы проектировщиков в федеральных и региональных органах исполнительной и законодательной власти, в Совете НОПРИЗ, выступает с законодательными инициативами и предложениями, проводит бесплатные обучающие мероприятия для руководителей и сотрудников проектных организаций на актуальные темы.
Убежден, что совместными усилиями нам удастся создать благоприятные условия для работы проектировщиков и развития сферы архитектурно-строительного проектирования в целях реализации поставленной Президентом РФ комплексной задачи пространственного развития России.
Вихров А.Н.
Личный кабинет для членов Ассоциации СРО «БОП»
Вход
